Холдвей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Холдвей » Флешбэк и флешфорвард » Хозяин в доме


Хозяин в доме

Сообщений 31 страница 60 из 121

31

Он почти уже дополз до двери, скатившись с кровати и не отрывая взгляда от хозяина. Боже, как же страшно, на самом деле. Он не может понять, что на уме у этого человека и почему он, Мидхарт, обречен на подобное. Неужели нет иного пути?..
- Пожалуй… - попытался было выдавить он еще раз, но, кажется, это лишь добавило масла в огонь. Октар был подобен змее; его движения были порывисты и резки. Вот он только приподнимается с кровати, а вот уже летит в его сторону, и попробуй тут что-нибудь сделай, не говоря уж о жутких планах по убиению!
Мальчика только вскрикнул, попытался было отбрыкнуться, чуть не плача от жалости к себе и страха; жуткие слова так и проходили сквозь него, внедряясь в сознание отравой.
- Прошу, - жалко пискнул Мидхарт, тщетно пытаясь освободить руки и глотая слезы, задыхаясь от жгучей боли – его никогда не били прежде, даже руками, и понимания того, что всё это… бессмысленно.
Его не услышат, а если и так, то хозяин плевать хотел на его чувства. Он для него не более, чем игрушка… или способ мести. Кто их знает…
Мидхарт заскулил, зажмурившись от очередного шлепка. Кожа на ягодицах полыхала, с каждым разом удары словно становились сильнее, больнее. А от укуса он и вовсе вскинулся, беззвучно взвыв и обмякнув на подушках. С ужасом ощущая весь вес взрослого на себе и как к недавно растягиваемому лишь пальцами анусу прижимается нечто гораздо большее, чем какой-нибудь там палец. Мидхарт зажмурился, сцепив зубы с силой и пытаясь не дать ему сделать свое черное дело, но тщетно: его придавили, как щенка, лишив возможности сопротивления…
А потом задницу словно вспороли ножом. Тут даже смазка не помогла; Мидхарт обреченно зашипел, пытаясь теперь хотя бы не орать в голос, чтобы хоть как-то сохранить… хотя о каком достоинстве теперь может идти речь?..
Хотелось зарыдать. От боли и унижения, пронизывающих его беспомощное слабое тело. Но он пытался держаться. Только проклятые слезинки все равно скапливались, выжимались и стекали по щекам. Да будь он проклят!

0

32

Вот так. Почувствуй - ты мой. Всем телом ощути свою принадлежность. И смирись. Октар подался назад, глянув вниз мельком - член выходил чистый, без кровавых прожилок, значит, не порвал. Хороший хозяин не станет портить свою собственность.
- Это... - член медленно вошел внутрь, сопротивление слабело с каждой фрикцией. - Твоя... - склонился ниже, зависнув над ухом. - Жизнь. Мальчик, - слова вырывались с тяжелым дыханием. Член неспешно скользил в тесноте мышц, внутрь-наружу, Октар умел сдерживаться, когда нужно. Еще будет время жесткого траха до искр в глазах. А сейчас шло привыкание к заполненности, к распиранию там, где это непривычно. Он подвинулся, меняя угол входа, направил член рукой, второй упираясь в постель. Мальчишка уже не вырывался, только всхлипывал. Кто кого переупрямит? Октар знал, помнил, как меняются ощущения, как тело проходит через стресс к приятным чувствам. Правда, пришлось слегка пережать собственный член у основания, чтобы не кончить раньше времени. Все-таки тесный девственный мальчик - то еще испытание на прочность.

0

33

- А-а… Ха-а.. Хн-н… - из груди выскальзывали судорожные всхлипывания: все-таки не смог сдержаться. Внутри его двигался чудовищный поршень, ему казалось, он нанизывает его целиком, разрывая все внутренности изнутри…
Мидхарт давился, пытаясь прекратить жаркие выдохи-полустоны, пытался сжать зубы, но все равно получалось так.
И без этих вбиваемых слов он и так прекрасно понимал, кто… нет, что он теперь есть.
Пальцы стиснули ткань, судорожно вздрогнув. Руки освободить так и не вышло, да и… уже не до того было.
Все свелось к одному: болезненному проникновению внутрь, которое он ощущал как никогда четко. Изученный языком член чувствовался теперь и там, каждая венка, каждое… движение. «Проклятье…», - беззвучно ругнулся Мидхарт, утыкаясь лицом в подушку. Лучше бы убил. А как теперь быть? Теп… теперь…
Он не сразу понял, что боль несколько отошла в сторону. Хлюпало, причмокивало и погружалось так же, как и раньше, но, наверное, из-за того, что он перестал зажиматься… как же стыдно. Как же пошло, грязно. Как плохо!
Мидхарт задрожал. «Это твоя жизнь», да? Теперь он будет проводить так каждую ночь?..
По бедрам прошла судорога; пальцы ног предательски сжались; хозяин вошел как-то иначе, заставив его выгнуться и сдавленно вскрикнуть – уже не от боли, а чего-то иного, сворачивающегося в теплый клубок в паху, возбуждающего, истязающего изнуренное тело. Странное, приятное чувство. Его… не должно быть!
Ему не должно это нравиться!..
Но почему тогда в глаза темнеет, а там… а-анх…

0

34

Мальчик вскинулся, задрожал. Вот так, да? Так нравится. Потом ты узнаешь, что все проходят через боль в первый раз. но секс - это кайф, от которого ты не сможешь отказаться. Ты будешь мечтать о нем весь день, а ночью, дрожа и сражаясь с самим собой, приходить ко мне. Ты будешь делать вид, что тебе это противно, но тело твое предаст тебя снова и снова. Ты еще юн, и все это случится очень быстро. Так проговаривал у себя в голове Октар, мучительно неспешно трахая своего раба. Мучительно и для себя, и для него, дырочка совсем расслабилась, нутро пульсировало все чаще, сердце мальчишки заколотилось уже от возбуждения. Еще немного... Но собственное тело предает, хоть он уже давно не мальчишка. Бедра невольно дернулись резче. Нет, все, терпение истощилось. Сдвинувшись еще чуть-чуть выше, чтобы не приходилось направлять себя рукой, Октар принялся размашисто и часто втрахивать мальчишку в постель, методично, равномерно долбясь членом вдоль простаты. А плоть Мида сейчас должна тыкаться в щель между подушкой и постелью. Надолго ли его хватит? Кончит ли он сегодня?

0

35

Он тяжело дышал через распахнутый рот, чувствовал, как по подбородку тянется слюна, но не мог даже мотнуть головой, утереться о подушку перед его лицом. Потому что выгибало его в другую сторону, потому что голова сама собой запрокидывалась назад, глаза норовили закатиться от охватившей тело истомы, напряжение внутри него был столь сильным, что Мидхарту казалось, что он не выдержит: лопнет, взорвется и хоть так, но его страдания прекратятся, исчезнет нелепая пытка.
Сердце заходилось, исступленно колотилось о грудную клетку. А он уже совсем перестал понимать, что происходит, почему ему стало так приятно и как, самое главное, бороться с этим открытием? Как не показать хозяину эту сторону себя… Нет, боль никуда не делась: каждый раз, когда в него вжимался член он думал, что это конец. Но конца не наступало… а вот когда орган хозяина начинал движение из него – становилось совсем сладко, извращенно приятно. И эта грань, эта внутренняя борьба между двумя «я» возбуждала его не меньше происходящего, как бы он не силился этому противиться.
- Ммхн, - сквозь сжатые зубы. Тело дрожит, бедра вскинуты вверх, спина выгнулась дугой, руки ломит от ноющей боли и куда сильнее ноет разработанная задница; а движения хозяина в момент становятся жестче, резче, сильнее, так, что при каждой фрикции его тельце съезжает вперед, а пресловутое наслаждение принимает образ большого хозяинского агрегата и вдаривает еще и по мозгам, учитывая, что и собственный член зажат меж его же телом и ерзает вместе с ним по кровати. Мидхарт не может вытерпеть такое истязание и, хрипло застонав, урывками изливается под себя, чуть не плача от подобного унижения и понимая, что это еще далеко не конец. Ведь он даже сбежать не может... и это будет повторяться бесконечно.

0

36

А вот и ответ: мальчишка задергался, задрожал, застонал по-особенному, а главное - сжался внутри так, что его хозяин тоже не выдержал, сорвался в оргазм, рухнул в сладкий омут, рывками вжимаясь еще глубже в тело раба, лишь в последний момент перенес вес на руки, чтобы не раздавить совсем хрупкое тело. Его дыхание разметало волосы за ухом Мида, а затем Октар выскользнул из него, перекатился на спину, восстанавливая дыхание. Покосился на взъерошенный затылок - Мид не желал смотреть на хозяина в этот момент. Еще бы: так сопротивляться и в итоге кончить. Октар сел, развязал его руки.
- Можешь остаться спать здесь. Можешь, конечно, и нет, если уверен, что ноги не подогнутся, когда будешь спускаться по лестнице, - хрипловато сказал он. Странно, он действительно не против этого пацана в своей постели, хотя разум и говорил, что лучше сразу установить дистанцию и просто пользоваться его телом. Ну, посмотрим.

0

37

Или пока хозяину не надоест играться с ним… Сердце кольнула неприятная мысль: а что, если надоест он, то этот примется за его матушку?.. Мидхарта затошнило. А осознание того, что его только что… взяли, как женщину… нет, оно было и не давало покоя, но он еще успеет намучиться, думая об этом весь следующий день. Сейчас же… да, горько и обидно, что он все-таки поддался. И хочется реветь в три ручья, жалея себя, но вот этого хозяин точно не добьется!
Мидхарт упрямо сжал зубы. Плечи его задрожали.
«И все-таки это было…» - в паху сладко заныло. Он прежде не знал, какого это… нет, руками игрался, как и многие его друзья, но до нормального секса…
Хотя это вряд ли можно считать «нормальным». Последние минуты прокручивались как во сне: и то, как хозяин задвигался в нем резче, в то время, как его еще потряхивало от разрядки, и то, как он толкнулся в него последний раз…
Мидхарт сглотнул. Руки ему, наконец, освободили и он тут же уперся ладошками в одеяло впереди себя, заставляя потряхивающееся тельце подняться и принять положение сидя… О-ох! Почти сидя… как это неприятно-то!
Юноша глубоко вздохнул, словно выдыхая все скопившееся в нем напряжение и, пока хозяин подал голос, осторожно, боясь лишний раз пошевелиться – по внутренним бедрам стекала жидкость, а сдвигать ноги было все-таки болезненно, - сполз с кровати.  Смотреть господину в лицо… не хотелось страстно. Он боялся увидеть там насмешку, да и вообще, как может быть приятен такой отвратительный человек после… вот такого.
Но юноша все-таки заставил себя повернуться к нему лицом, поклониться и сдержанно поблагодарить – не поднимая головы.
- Спасибо за вашу доброту, но я спущусь вниз, - «не подогнутся тебе назло», - зло подумал он, сжимая зубы и кое-как поднимая скинутую ранее одежду с пола. Прикрыться все-таки не помешает… а еще не помешает доползти до ближайшей бадьи с водой и ополоснуться…
Он собрал все свои жалкие остатки воли в кулак и заставил себя покинуть покои господина, практически не качаясь при этом. Правда, походка все равно подводила… Лишь бы никто не догадался, что именно случилось. А так он… придумает что-нибудь. Упал неудачно… ха-ха… проклятье.
Идти вниз и вправду стало сущим адом. Особенно лестница. Но он просто повис на перилах и практически скатился вниз, кусая воротник от боли и мысленно скуля.
Наплакался уже в отведенной комнатушке, прокравшись мимо матушки на цыпочках после отмывки. И завалился спать, носом к стене. Думал тогда – наревётся всласть, ан нет: сморило практически тут же, стоило лечь удобно и глаза закрыть…

0

38

На следующий день Октар пробыл до поздней ночи в лавке, принимал новый товар. Устал, как собака, и точно такой же злой сорвался дома на всех. Даже ужинать не стал, ушел к себе. Впрочем, кое-что он сделал перед уходом: многозначительно глянул на испуганного мальчишку и едва заметно кивнул наверх, негласно приказывая даже не думать о том, чтобы не подняться в хозяйскую спальню. Хотя и сам не знал, зачем, ведь на полноценный трах его бы сейчас не хватило. Тем не менее прозвучало "Раздевайся", едва юноша затворил за собой дверь. Было жарко, и Октар откинул одеяла, разлегшись в просторных легких штанах на широкой кровати. Мид медлил, как и вчера, но в его лице уже было выражение обреченности. Видимо, обдумал все днем, и что-то решил. Октар дернул его за руку, опрокинув на себя с ворчанием: "И сколько мне еще придется за тебя все делать?" Повалил на кровать, навис сверху. Нет, даже так - не встает. Но отпускать его - слишком много счастья. Октар развернул его спиной к себе, плотно прижавшись сзади. В комнате догорала свеча, сгущая тени по углам. Руки хозяина сразу легли на пах, сжали гениталии, разминая и поглаживая, пока член не встал - что заняло не так уж много времени. Октар действовал машинально, словно кошку гладил, даже мысли то и дело ускользали к сегодняшней работе. Просто мальчик должен помнить хозяйскую руку, должен привыкнуть к его праву делать все, что вздумается: причинять боль или удовольствие, трахать в задницу или даже отсасывать рабу - это решает хозяин.

0

39

Утро показалось адом. Но Мидхарт заставил себя размяться через «не хочу» и ноющую боль в анусе, ополоснулся холодной водицей и уже был вполне себе ничего, как свеженький. Кажется, его вчерашнего состояния никто и не заметил… По крайней мере, он очень сильно на это надеялся.
Хозяина не было весь день – это было шикарное время. Он помогал по дому, таскал тяжести и даже успел прикормиться на кухне – он, конечно, не был совсем задохликом, но Дора, вероятно, сочла иначе… А там даже время и инструменты нашлись, чтобы повырезать из дерева фигурки! Лепота… Если бы в голову не лезли мысли о вчерашнем. Если бы он постоянно не замирал, застывая и вновь заново переживая те моменты…
Если бы ему не хотелось… Ох. Как же это все сложно…
Он ловил ободряющие взгляды матушки и думал о том, что не позволит ей провести свою жизнь вот так, будучи чьей-то вещью. Это он должен, обязан исправить! На отца все одно надежды нет… а так…
А потом настали сумерки. И вернулся озлобленный хозяин. От одного его вида сердце начинало бешено скакать и щемить, так что Мид старался не попадаться ему на глаза. Но попавшись точно угодил в ловушку: безмолвный приказ не осуждался и в назначенное время мальчик вновь стоял в дверях, уже зная, что может произойти и заранее настраивая себя на очередные «пытки».
Мидхарт послушно скинул с себя одежды, забираясь на просторную кровать и усаживаясь в ногах господина. Молча. Впрочем, явно ожидая какой-нибудь подлянки со стороны взрослого, так что даже не дернулся лишний раз, когда его крутили и так и этак все в той же дрожащей тишине. Он лишь испуганно охнул, тут же прикусывая язык, когда руки господина накрыли его член; он застыл, боясь шевельнуться и с неловкой боязнью испытывая странное удовольствие от таких ласк. А ну как… сделает сейчас что-нибудь внезапное, кто его знает? И каждая секунда превращалась в минуту, а минута становилась бесконечно тянущейся…

0

40

Ух-ты, а это занятие странным образом расслабляло напряженные с утра нервы, Октар со вздохом уткнулся лицом в волосы мальчишки. Он сам не был возбужден, было просто забавно следить за реакцией раба. Удовольствие может стать зависимостью, особенно когда нет других радостей в жизни. Хм, а ведь это касается их обоих.
- Завтра, - шепнул он хрипло на ушко, - ты поедешь со мной на склад. Научу тебя вести инвентаризацию.
Гробить умеющего читать и писать раба на домашней работе - глупость, а чтобы не сбежал - есть колодки на ноги. Можно передвигаться понемногу, но далеко не убежишь. Да и любой встречный сразу увидит, что ты раб. Дыхание Мида стало чаще, Октар задвигал рукой быстрее, второй перебирая яички. Юное тело в руках содрогнулось, и на какой-то миг эмаптическое сочувствие вызвало в уставшем хозяине горячую волну отлика. Но мальчик расслабился, и Октар сразу задремал, так и не выпустив его из рук.

0

41

Проклятый хозяин, что за дурной человек! Ну почему, почему он вынужден все это терпеть, проходить через такое?
Мидхарт приглушенно застонал, проклиная себя и свое тело за податливость – руки мужчины делали свое черное дело, он возбудился и уже не знал, как притормозить, кроме как пытаться мысленно свести все к очернению всего и вся. Впрочем, помогало плохо…
Он сдавленно постанывал, а потом догадался уцепиться зубами за подушку, не думая, что его могут за это дело наказать, и лишь дрожал и подрагивал, то дергаясь вверх и вжимаясь в хозяина, то пугаясь таковых своих движений и тут же прижимаясь сильнее к покрывалу. Но влияния того, что с ним  все равно продолжали делать, не умаляло…
В конце концов он сдался; сознание закоротило и Мидхарт на несколько мгновений «поплыл», сжимая зубы и зажмуриваясь. Он кончил без малейшего стона. Только сбившееся дыхание, тяжелое, прерывистое выдавало с потрохами.
Хозяин так и не выпустил его из удушающих – для самого юноши, конечно же – объятий. Но сама близость… обманчиво спокойное дыхание и умиротворенный вид Октара – все это вызывало в Мидхарте только глухую злобу и волну непонимания. Его раздражало то, что к нему с самого начала стали относиться как к игрушке. Нет, он слышал про рабов и их положение, но ведь разве не мог прежде свободный человек вернуться к своему прежнему положению? К тому же… они с мамой не виноваты в деяниях предателя-отца.
«Убью его», - угрюмо подумал Мидхарт, вспоминая родителя. Его коробило даже при мысли о том, как они с папой внешне схожи, что уж говорить про иное… А проступок… такое невозможно простить.
Мидхарт выждал, пока хозяин уснул крепким сном и ужом выскользнул из его рук. Неслышимо сполз с кровати, кусая губы, оделся и тихой мышью выскользнул из покоев, возвращаясь на свое место.

0

42

Бегство Мида Октар заметил только утром. Так, отметим себе этот момент на будущее. А пока - недобрый взгляд на раба... который тот успешно проигнорировал. Засранец!
- Мидхарт, идем, - буркнул Октар. Кажется, их общение все больше превращается в "кто кого". Это порождало раздражение... но и чувство азарта. Октар подождал юношу возле ступенек к калитке, в руке он держал поводок с ошейником. Выдержал паузу, не без удовольствия ловя реакцию мальчишки на этот элемент рабства. И только потом сказал. - Надеюсь, ты понимаешь, что будет с твоей матерью, если ты сбежишь? И с тобой, когда тебя поймают и вернут ко мне? - он протянул руку и повесил ошейник на крючок в стене. - Идем.
Что может быть лучше, чем прогулка ранним утром по торговому кварталу? Солнце еще не нагрело камни, скоро приятная прохлада узких улочек сменилась гомоном торговых рядов, крытые площадки, открытые лотки, палатки с яркими вывесками, чайхана, даже кузня мелькали по бокам, пока они шли. Также путь лежал мимо входа на площадку работорговцев. Возле палатки в клетке сидел мужчина, грязный, в рваном тряпье, с отсутствующим взглядом, словно неживой, скукожился и ни на что не реагировал. На нем были стальные браслеты и ошейник. Мальчишки выбежали с площадки и принялись тыкать в него палками, тот покачивался, но не пытался отбиваться.
- Беглый раб, - бросил Октар вскользь, проходя мимо. В проходе между палатками Мидхарт мог увидеть высокий постамент, на котором стояли совершенно голые подростки, мальчики и девочки. В браслетах и ошейниках. А вокруг в толпе люди поднимали руки, выкрикивая цену. Картина скрылась за палаткой, они шли дальше. Чуть погодя Октар решил сказать еще кое-что.
- Если ваш отец вернется за вами, его ждет уже не рабство, а каторга. Я выкупил его долги, поэтому получил право распоряжаться вами. Иначе вы оба оказались бы на том рынке. Подумай, так ли плоха твоя участь, как могла бы быть, - усмехнулся он, повернул за угол. - Пришли.
Лавка Октара выглядела, как шатер с каменным домиком в глубине. В конце дня товар сносился в эту кладовую и запирался. В лавке были люди, бойкий парень как раз нахваливал новые приспособления для кухни. В целом - это была посудная лавка. Но чего тут только не было - практически все мелочи, что могут пригодиться в хозяйстве. Да и среди клиентов превалировали женщины. Октар вдруг стал самым услужливым и милым, заулыбался одной из клиенток, за руку взял, пока говорил с ней. Затем кивнул продавцу, извинился и ушел к выходу. Посмотрел дальше по улочке, затем на Мида - узнает или нет?
- Вон там была лавка твоего отца. Видишь? Остовы для навеса. Ее еще не выкупили.

0

43

Дела-заботы житейские начинались с рассветом… Тут всего понемножку, служанка жалела рабов, а задохлика-мальчишку – особенно. Наверное, потому, что своего господина знала, как облупленного, а может быть потому, что давно уже заметила все неладное, что происходит с Мидхартом – кто знает…
Когда хозяин спустился, Мид сделал лицо кирпичиком и поспешно удалился намывать таз до блеска на задний двор. Как говорится, с глаз долой… А после завтрака его позвали за собой.
На крыльцо он вышел в смятении. Выходить на улицу города с рабскими кандалами, пусть и без цепей… Было вовсе не весело. Это было странно; он ощущал себя «не тем». Иначе… Да и не мудрено, после того, что свершилось-то.
Увидев же ошейник в руках хозяина Мидхарт порядком побледнел и даже споткнулся на ровном месте. Хотя, как оказалось, это всего лишь была очередная провокация. «Знай свое место»…
«Знаю», - мрачно думал Мидхарт, опуская взгляд и семеня следом за господином. Стараясь не смотреть по сторонам, стремясь лишь к тому, чтобы стать более незаметным. Да, рабством помышляли всегда, но… У него столько знакомых по всему городу! Семья ведь не была бедной… по крайней мере до того, как дела у отца пошли в бездну и он нахватался долгов. Знакомых… друзей… бывших, разумеется. Кто захочет знаться с рабом? Проклятье…
Как горько.
Как… больно…
Клетка. Человек… Боль.
«Знаю, я знаю», - он боялся смотреть, но смотрел. И случайно поймал чужой взгляд – сломанный, безвольный, потерявший веру и надежду, любовь к жизни.
Из клетки на Мидхарта смотрела смерть в живом теле.
«Может, так и становятся сурами?» - холодея, подумал юноша, прижимая руки к груди.
Рынок… люди… подростки одного с ним возраста. Нагие, беззащитные. Одни зареванные, другие пытаются спрятаться за чужими спинами, третьи… С совершенно стеклянным взглядом, как у того забитого старика.
Он сам чувствовал лишь страшный холод, сосущий его изнутри. Словно душ утягивали прочь.
Мидхарт уткнулся носом в землю. Старался не отстать.
В глазах поселились злые слезы. Зачем он так? Специально ведь крюк сделал! На зубах скрипнул песок, костяшки сжатых в кулак пальцев побелели. Зачем?..
За что?
«ЗНАЮ», - он молчал, глотал слова. А так хотелось сказать что-нибудь! Что-нибудь обидное! Назло! Разозлить… Но нет. Он усвоил урок: с хозяином нельзя спорить. У него есть лучший заложник, каких только можно было бы придумать… Когда-нибудь он вернется к этой теме вновь, но не сейчас, не сегодня.
Когда-нибудь Октару надоест игрушка. И он выслушает его.
Мальчик вздохнул. Пришли.
Он замер тенью – как приятно быть незаметным – у входа. Украдкой осматривал убранство и думал, что не один раз когда-то давно, в прошлой жизни и лишь месяц назад заходил сюда с матерью. Любовался вазами и выдувными цветами из стекла… А теперь… Теперь все потеряло смысл.
Мальчик терпеливо ждал. Он поразился, с какой скоростью и насколько сильно изменился его хозяин сейчас, когда беседовал с покупателями. Учтивый, добрый, кажется, даже улыбается по-настоящему.
Мидхарт занервничал, невольно сглатывая и думая о том, что умение отличать истинность эмоций хозяина ему бы пригодилась.
Тем временем, хозяин вновь обратил внимание на свое живое имущество.
- ...я знаю, - сипло выдавил он, уставившись в землю, - я был тут не один раз. Помогал…
Отец торговал оружием. Но, видимо, оно оказалось недостаточного качества, чтобы перебить основных конкурентов, открывшихся не так давно, но достаточно быстро уведших у незадачливого торговца всех постоянных и не только покупателей.

0

44

- Если б он просто прогорел из-за своей жадности, ничего нового, - задумчиво проговорил Октар, не глядя на мальчика. - Но он пытался поправить дело торговлей опиумом и поджогами своих конкурентов, - Октар протянул руку, отвел в сторону полог лавки, обнаруживая черную от копоти стену. - А меня он поджог, потому что я донес о его наркоделишках страже. И я бы простил его, возможно, если бы в огне не погиб мой работник, - взгляд его снова стал злым, он подошел вплотную к Мидхарту, навис над ним. - Я очень, очень надеюсь, что он вернется за тобой и своей женой, - голос наполнился тьмой, не оставляя сомнений, что именно он сделает с Рухартом, если встретит вновь. За спиной Октара из лавки вышли довольные покупательницы, и он отвернулся, провожая их взглядом. - Все, заходи. Будем работать.
Работа заключалась в присваивании каждой единице товара кода, под которым он записывался в ведомости. Бойкий продавец, как видно, еще не совсем разбирался в системе кодов, Октар все время терпеливо ему подсказывал. А Мида посадили записывать. Октар больше не злобился, он все показал ему спокойно, да и потом очень спокойно реагировал на ошибки, раз десять повторив одно и то же без повышения голоса. Ну, а в чем смысл орать, только провоцировать еще больше ошибок. Парни оба не глупые, надо им помочь, ведь он в первую очередь заинтересован в хороших работниках. Пришлось прерываться на приходы клиентов, так что работа закончилась только к закрытию. А потом Октар предложил работнику - Луху - поужинать всем вместе. Да - вместе, Мидхарта никто не исключал, правда в чайхане усадили за столом в самом темном уголке, чтобы не мешал, но едой не обделили, и разговоры при нем велись спокойно. Октар объяснял нюансы работы с клиентами и политику ценообразования соответственно внешности этих клиентов.
- Что ж, ты сегодня хорошо работал, - сказал Октар, когда они шли домой под темным небом, редкие светильники освещали им дорогу. - Платить тебе я не стану, конечно, но наградить могу. Можешь попросить о новой одежде или лакомстве, или ты просто хочешь сегодня не приходить ко мне ночью? - насмешливо покосился он на юношу.

0

45

…А вот об этом Мидхарт уже не знал. Да и мама, наверное… хотя нет. Она, даже если и был в курсе, то вряд ли бы кому что рассказала – любит до сих пор.
Поэтому он просто опустил голову и слушал, чувствуя, как играют желваки на лице. Вздрогнул, пытаясь отстраниться и не выдать собственного страха: они-то тут приче…м. Понятно… Говорить хозяину, что надеяться на такое – глупо… ну, наверное, бессмысленно. Проглотить и забыть, да? И терпеть до какого-то момента. Мальчик тихонько вздохнул.
Весь оставшийся день его учили. В принципе, схема была ясна; он сделал только пару-другую недочетов и ошибок в самом начале, а потом всё пошло как по маслу. В конце концов, чем-то подобным он почти занимался… вернее, видел, как это делают другие работники.
И потом, когда хозяин и Луху пошли ужинать, его не оставили неудел. Даже как-то это было… подозрительно. Но потом Мидхарт успокоился: сидел себе тихонько, старался быть незаметным и особо не выступать.
К тому же…
Его по-прежнему стесняло наличие рабских браслетов на руках.
А день уже и закончился. На город бесшумно опустилась бархатная ночь; замерцали звезды где-то там, в вышине… Подул свежий ветерок. Он давно не гулял вот так. Почти уже ночью по улицам города.
Если бы еще не был рабом…
От вопроса от передернулся, опуская взгляд в землю. По спине поползла волна мурашек, неприятно вздрогнуло что-то темное внутри, заворочалось, подбрасывая «ночные» воспоминания. Он испуганно мотнул головой.
- Как… - очень хотелось, безумно хотелось, конечно же, выбрать последнее. Но уж слишком это странно выглядело сейчас, и его обуял непонятный страх перед возможностью подобного выбора.
Голос охрип, Мидхарт потер браслет на правой руке, чувствуя, как по виску скатывается капелька пота.
- Как вам будет угодно, господин, - тихо пробормотал он.

0

46

Они уже подходили к дому, хотя только живущий здесь мог бы отличить, где заканчивается чужой белый каменный забор и начинается свой. Октар криво усмехался, ожидая закономерного ответа. Что ж, они оба устали, и Мид заслуживает отдыха так же, как его хозяин... Поэтому ответ Мида совершенно сбил с толку, несколько секунд Октар все так же шел в тишине, а потом замедлился, Мид по инерции поравнялся с ним на дороге - и тут же был прижат к стене. Хозяйское колено оказалось между его ног, мешая сдвинуться, а еще - провокаторски прижавшись к паху. Октар сжал его плечи, наклоняясь к лицу:
- И что это должно значить? Я дал тебе шанс отказаться от наложничества сегодня, а ты говоришь, чтобы решал я? - прошептал он в губы юноши, обжигая дыханием. Затем дыхание его сдвинулось по скуле к уху, губы почти коснулись его, посылая жаркий шепот: - Так, может, тебе нравится делить со мной ложе, Мидхарт? - руки забрались под рубаху, грубой лаской оглаживая торс вверх и вниз. - Может, ты хочешь снова, - ладони сжали задницу, - ощутить мой член здесь, внутри, горячий и твердый, дарящий боль и наслаждение? Скажи мне, Мид, ты хочешь быть моим сегодня?

0

47

Хозяин ничего не ответил, продолжая идти вперед… Все-таки странно, очень странно! Мидхарт прикусил губу, привычно касаясь браслета и прокручивая его на запястье, и постарался просто не отставать от Октара.
Однако спустя пару мгновений, кажется, хозяина проняло.
- Ох, - юноша уперся спиной в каменную стену и с ужасом ощутил чужое колено, упирающееся точно в его промежность. Почему-то от подобного действия его бросило в жар.
Он застыл, обреченно уставившись в глаза мужчины, а по спине, нет, по всему телу, вероятно, так и пробежала приятная вона мурашек. И это тоже было… очень странным открытием.
Мидхарт смутился. По словам Октара и правда выходило так, словно он…
Мальчик спешно отвел глаза. Но он же вовсе не подобное имел ввиду, так ведь? Он ведь…
«Может, ты хочешь снова…»
Во рту становится сухо. Прикосновения хозяина… его руки горячие, а воздух – прохладен. Контраст подстёгивает воображение. Слова словно бы вползают ему в голову…
Нехорошо. Он вовсе не хочет подобного! Совсем не хочет!
- Пожалуйста, не надо, - голос звучит жалобно и неуверенно; Мидхарт совершенно не мог понять, как ему быть и что делать. Что, если он ответит не так, как надо? Или хозяин всего лишь решил развлечься, подтрунивая над…. Нет, так он уже подумал однажды…
- Я не… не хочу, - все-таки выдавил он, ощущая, как все внутри сводит уже от страха.
И когда же он стал таким жалким трусом?..

0

48

- Тогда скажи это так, чтобы я не слышал в твое голосе мольбы продолжать, - хрипло проговорил Октар. Но сказать ничего не дал: лицо мальчика пылало жаром, он кожей чувствовал так же, как бедром - его возбуждение. Искушение слишком сильное, неожиданно для себя Октар впился в его губы властным поцелуем, сразу вторгаясь в рот языком, кусая и лишая дыхания. А когда отстранился, тяжело дыша, уже и сам был возбужден до крайности.
- Опоздал, - рука уже разобралась с завязками штанов, Октар рывком развернул раба к стене, сбросив штаны вниз и задрав его рубаху, нажимом провел по спине, вынуждая прогнуться. - Расслабься, мальчик, это секс, а не наказание.
Он плюнул себе в ладонь, растер по члену, приставил головку ко входу в тело раба, потерся, вжимаясь.
- Расслабься, Мид, не вреди себе, - свободная рука огладила торс под рубахой и скользнула по бедру к паху, пальцы сжались на члене, возвращая ему эрекцию и заодно удерживая тело раба на месте.

0

49

Раньше Мидхарт не мог даже и помышлять о том, что будет возбуждаться от ласки взрослого мужчины, что будет думать о том, как это может быть приятно, – пусть и болезненно местами, – когда в тебя вонзается мужское достоинство… Однако же сейчас ни о чем ином подумать не мог вовсе. И его «не хочу» - еще одна попытка прекратить близость – уже действительно прозвучала как приглашение на банкет.
Особой пикантности добавляло еще и то, что они были на улице… это ведь любой случайный прохожий увидит, а потом весь город узнает мигом! Хотя ему-то уже ниже не упасть…
- А-ах, - выдохнул Мидхарт, чувствуя, как после властного поцелуя, не оставившего ему шансов, перед глазами все словно в дымке; он прижался к стене, упираясь щекой в камень и глотал воздух ртом, послушно выгибаясь, скользя руками вниз и отставляя зад без всякого сопротивления от себя. Пожалуй, это было даже слишком… легко. Слишком быстро!
«Что на меня нашло?» - с ужасом подумал мальчик, зажмуриваясь и чувствуя, как его колотит изнутри, а к дрожащей дырочке прижимается орган хозяина. «Сур побери!», он всхлипнул, невнятно застонав и заставляя себя раскрыться: если уж суждено случиться, то пусть хотя бы действительно будет без вреда… ха-ха, - хозя-аин… - тихонько проскулил он, прижимая ладони к камню на уровне плеч. Неужели он и правда… сделает это прямо здесь и сейчас? Боже, да ведь там даже идет кто-то с той стороны улицы!

0

50

Октар заметил прохожего, когда уже поздно было скрываться: темный силуэт на фоне белых стен метрах в десяти остановился, замер, явно вглядываясь в две фигуры у стены в недвусмысленной позе. Фигура явно колебалась. Октар усмехнулся и двинул бедрами вперед, заполняя Мида полностью. Кажется, протяжный стон-вскрик отвадил зеваку гулять именно этой улочкой, он шарахнулся назад и скрылся за углом. Может, будет подсматривать - его право.
- Тииише, мальчик, тише, - он обхватил второй рукой торс Мидхарта, прижимаясь к нему вплотную. - Ты слишком громкий для ночного часа, - пробормотал он, рука легла на горло раба, затем словно передумала, скользнула выше и зажала рот, запрокинув голову на плечо хозяина. Октар уткнулся в шею Мида и упоенно трахал его прямо посреди темной улицы, пальцы гладили и сжимали член, совершенно твердый вопреки мольбам прекратить. Чем бы это все ни начиналось, сейчас Октар чувствовал себя совершенно счастливым и наслаждался каждым моментом этой бурной близости.

0

51

«Нет! Нет-нет-нет!», - сил на то, чтобы мысленно убеждать себя в том, что ему категорически не нравится такое обращение, уже не хватало; и даже прохожий… несчастный прохожий выскользнул из его мыслей, когда член все-таки проник в него: - А-а-ах-хн-н! – окончание он зажевал, проглатывая и ощущая себя на редкость беспомощным. Безвольным. Вот уж действительно – раб, чужая игрушка, вещь…
Может быть, это и есть его судьба?..
И живое распаленное тело, прижимающееся со спины. Хорошо, так очень хорошо. Безумно приятно и тепло; тело мелко задрожало. Как и всё внутри; Мидхарт понимал, что он падает. Пропадает. Но ничего не мог с этим поделать, совсем ничего.
Ощущать движение внутри, задевающее незримую точку высшего наслаждения, от которой он каждый раз всхлипывал в ладошку, бездумно выгибаясь в чужих руках и, кажется, пытаясь даже вскидывать бедрами навстречу движениям – всё это казалось… лучшим вариантом из возможных.
Перед глазами так и пронеслась и клетка с рабом, и рынок…
- Хх-ха-аа, - а он не думал даже, просто переосмысливал образы. Просто… наслаждался моментом. И это было  страшно.

0

52

Мид расслабился в руках, выгнулся, начав подаваться назад, навстречу - и это было так прекрасно, что и словами не опишешь. Это сулило гораздо больше в ближайшем будущем, чем было в прошлом. Плоть вокруг члена пульсировала, сжималась, член в руке скользил от собственной смазки, упруго стремился прижаться к животу. Октар бы хотел подразнить его подольше, помучить удовольствием, добиться новых звуков, новых восклицаний, но не сейчас, когда голова кружится и тело живет своей жизнью, вколачиваясь с пошлым хлюпаньем в горячее тело.
- Вот так... да... мальчик... так... - сбивчиво шептал Октар на его ушко. - Еще... хорошо? Тебе хорошо, мальчик мой? Ты мой! Никогда... не забывай! Ох... да... - он сдавленно простонал, кончая.

0

53

Да, хозяин, безумно хорошо… Слишком хорошо. Он уже не понимает, где они, кто он сам: все, что существует для него сейчас, это он сам и член его хозяина, вколачивающийся в него раз за разом и напрочь вышибающий все мысли. Руки, чужие руки стискивают его собственный член, сжимают плоть и хозяин что-то шепчет, а затем Мидхарт ощущает, как он наполняет его. И как это, на самом деле, чудесно… Если прекратить думать и просто отдаться во власть чувствам.
И тело, словно бы само собой, вскидывается, накопившееся томление находит выход; внутри будто бы отжали спусковой механизм и мальчишка кончает тут же, задыхаясь, толкаясь языком в ладонь, прижавшуюся к его рту, выгибаясь в пояснице и отчаянно, до выступающих слез в глазах, толкаясь бедрами, насаживаясь на хозяина так, чтобы не упустить ни миллиметра впустую. Он не чувствует, как по щекам текут слезы; глаза его закатываются от наслаждения, а тело встряхивает раз за разом.
Казалось бы, всего ничего, но стоит только задуматься и понимаешь, что ты попал.
Правда, пока Мидхарту явно не до этого. Он всхлипывает, мягко оседая на дрожащих ногах вниз, чувствуя, как выскальзывает из него увитый венками член, как стекает по бедрам семя. И, наверное, собственное достоинство вместе со всем этим.

0

54

Тяжело дыша, Октар отступил на шаг, глядя на осевшего на землю Мидхарта. Ничего себе крышу снесло, романтика ночи, туды ее растак! Хотелось смеяться, но вместо этого он оправил одежду, поднял мальчишку на ноги и помог натянуть штаны. Тело юноши еще сотрясалось от пережитого, руки Октара тоже слегка тряслись - что ж, хорошо потрахались. Что это, сур возьми, было?! Так, ладно, сделаем вид, что так и задумывалось.
- Выражать свои желания правильно очень важно, как видишь, - да, преврати это в назидание, типа урок преподал. Октар открыл дверь, которая была в паре шагов от них. - Иди спать, Мид. Ты же можешь идти? - насмешливо спросил он. В первый раз мальчишке было куда хуже, и то гордо удрал из спальни хозяина на своих двоих (а местами на четвереньках, то главное - гордо).

0

55

Мальчишка тихонько проскулил; горячка, которой он сладко забывался во время движения их.. тел – не назовешь же это «любовью» – отошла на иной план, рассасывалась постепенно, уходила, уступая место страху и еще чему-то. Непонятному, неловкому, стыдливому… Впрочем, такому хозяину, как у него, наверное, подобное только на руку…
«Боже…»
- Х-хнх… - он даже не мог выровнять дыхание, только принял помощь, поднимаясь и морщась. Наверное, еще немного и подобное станет ему привычным, но сейчас страстно захотелось подмыться минимум! Да, не так он представлял себе «взрослую жизнь».
Он сглотнул.
- Я… буду знать, господин… - Мидхарт обомлел. Дверь во двор… была… так близко? Это же значит, что их вполне могли слышать все, кто…
И мама тоже…
Он задохнулся, бледнея и чувствуя вдруг накатившую на него усталость, сродни смертельной.
- Могу, господин, - неловко ответил он, унимая дрожь и цепляясь за стену. Сможет, конечно, не вопрос! Но передохнуть после такой полуночной скачки было бы… лучшим вариантом.
Мидхарт коротко поклонился и подождал, пока хозяин зайдет вперед него. Забыть про субординацию все равно не стоит. Как и забываться…

0

56

Вот это покорное "господин" начинало настораживать. За двое суток такое смирение? Так не бывает. Парень что-то задумал. Если просто побег - его поймают и вернут, не страшно. Но вдруг он решил саботировать работу лавки? Не пожалеет ли Октар, что допустил его? Но гноить парня дома было глупо, зачем же грамотный раб, если его нельзя приставить к торговле.
- Завтра будешь учиться продаже, - решился он перед тем, как подняться к себе и отпустить мальчишку спать.
***
В отличие от небольших рынков в центральной части города, лавки Абры, огромного базарного района, работали даже по ночам, когда приезжали оптовые покупатели. Городской торговец шел домой уже в районе двух дня. Лавка Октара работала до заката. И, судя по тому, что Мидхарта сразу поставили на работу с клиентами - швырнули на самую глубину пруда учиться плавать - людей остро не хватало, один продавец ощутимо уставал за почти 12 часов на ногах. Не удивительными было то, что случилось. Мидхарт показывал фарфоровый чайник из сервиза клиентке, изумительной работы вещь гротескно смотрелась в руках с рабскими браслетами. И Лух коротко отпихнул его, отбирая чайник, чтобы самому рекомендовать в лучшем свете покупателю. Чайник выскользнул, долгую секунду, наполненную ужасом обоих парней, летел к полу и в момент рассыпался цветком дорогущих осколков. Немая сцена увенчалась напряженным от гнева голосом хозяина:
- Кто это сделал?
Лух дрогнул, сглотнул, затем обернулся и выпалил:
- Простите, господин Драгон, мне надо было самому показывать дорогой товар, уж я бы его не выронил, как этот глупый мальчишка.
Октар прищурился на Мидхарта, в его взгляде читалась холодная ярость: все-таки саботирует работу, как и ожидалось. Теперь сервиз неполный, его нельзя продать. Вдобавок клиентка, испуганная случившимся, тихо ретировалась из лавки. Ну, прекрасно.
- Ты будешь наказан, - бросил сквозь зубы Октар, сохраняя свою злость на то время, когда ей можно будет дать волю.

0

57

- Кто это сделал?
Все случилось неожиданно быстро.
Мидхарт вновь ощутил себя беспомощным: протестовать против слов «свободного», в его собственном понимании, было глупо. Почему-то за эти пару дней, проведенных в рабских кандалах на запястьях, он многое успел переосмыслить… Нет, лишение девственности в расчет не берется – это уже… из несколько иной оперы. А вот то, что свободы ему бог весть сколько не видать – это да. Это внезапно стало понятно, как и причины, из-за которых все и произошло.
Он честно успел выплакаться, уткнувшись лицом в подушку. Еще с первых дней. Еще до первой серьезной боли, испытанной им от «хозяина»- теперь он не имел права обращаться к людям наравне с собой, только склонив спину и голову, только уткнувшись взглядом в пол.
Это было очень и очень больно. Душа рвалась на волю… Смириться? Смириться он не мог, но мог принять это как данное, как… своеобразное испытание, посланное богом. Так всё становилось проще и легче.
Но сейчас Мидхарт испугался.
Он растерянно посмотрел на Луха, а потом перевел взгляд на выбежавшего на шум хозяина. Разумеется, защищать его было некому, да и…
«Я… виноват», - сердце обмертвело. Товар был и правда безумно дорогой, Мид ощутил жгучее желание смыться отсюда подальше, но и шагу не мог в сторону сделать.
И слова, слова хозяина набатом прозвучали в голове.
Он пошатнулся, слепо уставившись в пол.
Мидхарт устал. Работа оказалась выматывающей, и подобного он от себя, честно признаться, не ожидал даже. Он опустился на колени, сгорбившись и подбирая осколки фарфора. Тонкие, хрупкие, и зачем такие вообще покупают, это же так не практично?..
А еще он пытался отогнать страх, навязанный видом Октара. Брошенным в его сторону взглядом, интонацией, от которой по коже всякий раз мурашки бежали тысячной армией.
«Ну да… может быть, обойдется?» - остаток дня он доработал кое-как, постоянно спотыкаясь и делая дурацкие, глупые даже ошибки. А еще стал заметно чураться Луха – интуитивно избегая встречи с юношей, чувствуя смятение. То ли виноватым перед ним за свою неуклюжесть, то ли глухую злобу за то, что свалил все на него одного… А ведь виноваты-то были, наверное, оба! Все-таки… оба… наверное, да?..

0

58

Октар был зол настолько, что старался даже не смотреть на раба, чтобы не было искушения пристукнуть его прямо сейчас. Домой он отправил его раньше, одного, втайне надеясь, что Мидхарт сбежит. И еще глубже, у самого дна души, где царила тьма, он сознавал, что в случае побега у него будет законный повод не просто в угол поставить, а подвесить к потолку и иссечь плетью. И фантазия эта захватила его так сильно, что ни о чем другом думать не мог, сам себя испугался.
Зайдя на кухню, где челядь дожидалась его возвращения, он первым поймал умоляющий взгляд матери выродка. И обозлился еще больше. Опалил его яростным взглядом.
- Ко мне, наверх, живо, - процедил. Кухарка испуганно всплеснула рукой, прикрыв рот, на глазах у матери Мида заблестели слезы. Наверное, только Мидхарт наивно полагал, что женщины еще не поняли, зачем мальчишка почти каждый вечер уходит к хозяину. Но сейчас дело пахло паленым. А кухарка слишком хорошо знала Октара.
В спальне он сбросил с себя верх одежды, оставаясь в шароварах, прошелся по комнате, остановился у окна. Отсюда открывался банальный вид на крыши соседей, однако ночью это значило редкие огоньки ламп, словно светлячки темной ночью. За спиной послышался шорох.
- Закрой дверь, - бросил он, не оборачиваясь. И замолчал, давая возможность мальчишке заполнить паузу.

0

59

Мидхарт было даже порадовался, когда ему разрешили уйти с глаз долой пораньше. Впрочем, куда-куда, а «дом» этот был вовсе не его и туда он точно не торопился… Так что успел прогуляться по знакомым местам, посмотреть на то место, где… жил раньше. И куда уже успели заселиться новые люди. От понимания того, сколь круто судьбу его выгнало на стремнины вновь стало страшно.
Наказания он, к слову, пока не боялся. Как-то не стыковались у него некоторые моменты, не вставали на места недостающие паззлы, чтобы точно знать, что там господин удумает. Скорее всего его или накажут, как обычного раба – плетью там отходят (об этом он думал ежась и слабо представляя, дома-то лупить некому было, кроме отца, да и тот так, походя и давно ведь было дело…), или вновь…
Почему-то вспомнилась вчерашняя ночь.
Он был уже у самого дома – шел по той самой дороге и замер, притормозив у _той самой_ стены. В паху приятно заныло… Мидхарт ощутил нелепое волнение, граничащее с возбуждением – надо же, он ведь… его ведь, наверное, и правда отпустили бы, а он… Мидхарт коснулся стены рукой, словно вновь пытаясь вспомнить то, что ощущал, о чем думал, какие мысли его тревожили на тот момент… Наверное, такое смятение в его душе возникло из-за порочной связи, в которую его вовлекли. До хозяина у него ведь совсем никого не было… в этом плане. Ох, как же это смущает. И… и вообще.
Может быть, обойдется?
«Домой» Мидхарт пришел в странном, почти радостном настроении.
А потом, когда Дора наказала вычистить посуду, внезапно вспомнил о своем досадном промахе, о котором предпочел забыть на время.
Как оказалось, зря… Да и слухи о его подвиге, как оказалось, успели просочиться со случайным посыльным от господина.
Впрочем, на людях, то есть при служанке и матери, он старался вести себя «как обычно». Бодрячком, улыбаясь, шутя… Пока ждали хозяина ему даже разрешили немного повырезать из щепок зверушек. Получалось забавно и быстро…
А потом ворвался он.
Словно тяжелая туча, несущая в себе тонну вод, ветров и молний. Сама атмосфера, казалось, накалилась и мальчишка непроизвольно вжал голову в плечи, цепляясь за столешницу пальцами и только вздрогнул всем телом, услышав приказ.
Все внутри так и перевернулось. Голос у господина был… страшным. Мидхарт не мог бы внятно объяснить, что именно так напрягало его, но кожа покрылась мурашками без влияния извне.
Он поднялся вслед по лестнице, стараясь ступать неслышимо. Замер в дверном проеме, закрыв дверь еще до того, как ему сказали это сделать. Уголки губ чуть дрогнули, рот приоткрылся было и тут же закрылся; Мидхарт опустил голову. Пауза затягивалась. Хозяин молчал, он же оробел и мялся у двери, чувствуя себя словно кролик перед удавом.
В какой-то момент сердце так сжалось от страха, что Мид понял: если хозяин сейчас сделает резкое движение, развернется к нему внезапно или еще чего – он не выдержит напряжения и или свалится на пол, или… постарается удрать и спрятаться, пока… пока буря не утихнет?.. Что маловероятно, конечно, и как-то совсем уж по-детски, но…

0

60

Мидхарт не торопился говорить. Это значило, что он сознает свою вину. Надежда, что хитрый Лух просто свалил вину на раба, рассыпалась в прах, иначе Мид бы защищался, хоть попытался бы избежать наказания.
- Я дал тебе шанс заслужить мое доверие, Мид, когда взял с собой в лавку. Ты мог бы начать все заново. Я догадывался, что ты можешь захотеть отомстить через порчу товара, но надеялся на твой здравый смысл. Надеялся, что ты хоть чем-то отличаешься от своего отца, - тихо проговорил он, все так же глядя в окно. Затем резко повернулся, бросив презрительный взгляд на мальчишку. - Видимо, я ошибался, - прошел по комнате в сторону большого громоздкого стола из гладкого черного дерева. - Сними рубаху и подойди сюда.
Из нижнего ящика он достал веревку и двухвостую кожаную плеть, выложил на стол, мрачно воззрился на лицо Мидхарта, ища на нем страх. Поднялся, взяв веревку, подошел к нему, поймал за руку, притягивая к столу, зажал между собой и столешницей, чтобы не дергался.
- Непослушных рабов следует наказывать, - мягко и непреклонно сообщил он, продевая веревку в кольца на браслетах. Развернул к себе спиной, опрокинул лицом на стол, обошел его, держа веревку натянутой, привязал к ножке стола, чтобы раб не мог подняться, но какая-то свобода извиваться и вскидываться у него оставалась. Молча воззрился на дело рук своих. И неожиданно ощутил возбуждение: достаточно было представить, как он хлещет плетью это вытянутое в струнку тело, как оно извивается, какие звуки разносятся по комнате... как призывно оттопыривается упругая задница под штанами.

0


Вы здесь » Холдвей » Флешбэк и флешфорвард » Хозяин в доме